ТОТАЛИТАРНОЕ И МАССОВОЕ В СОВЕТСКОЙ КУЛЬТУРЕ 30-Х ГОДОВ

Каждое слово пахнет контекстом и контекстами, в которых оно жило своею социально напряженной жизнью все слова и формы населены интенциями. М. Бахтин. «Слово о романе». На рубеже 80-90-х годов XX в. в российской науке и публицистике было весьма распространенным отождествление «тоталитарного» и «массового» в советской культуре 30-х годов. В диссертациях, монографиях, статьях было наконец-то признано существование массовой культуры не только в буржуазном, но и в социалистическом обществе, что, безусловно, было шагом вперед по сравнению с предшествовавшими представлениями. Однако в этих работах, как правило, преувеличивалась степень управляемости и подавления в нашей культуре той поры. Тоталитарная и массовая культура отождествлялись: «Сталинизм создал свой вариант “массовой культуры” — явление, которое у нас долго соотносилось исключительно с капиталистическим Западом.

Но “массовая культура” бюрократического образца ничуть не лучше своего буржуазного (коммерческого) аналога. Духовные идеалы заменялись “системой звезд” и эталонов реакций, преподносимых на “доступном языке” и имеющих общий знаменатель. И наша “массовая культура” означала планомерную обработку сознания с целью превращения его в стандартное мышление и поведение, лишенное избирательности и самостоятельности».1 Опровержение такого представления о своеобразии культурного процесса в сталинской России требует подлинной «археологии» всего комплекса культуры той поры. Эта работа уже началась, и первые результаты этих изысканий говорят о том, что под «гладко причесанной» тоталитарной культурой, несмотря ни на что, сохранялись многие культурные миры и существовала зона стихийного формирования массового эстетического сознания.

top