Страх и человек

При определенных обстоятельствах страх может «расчелове- чить» человека, если ему нечего противопоставить. Жить под его бременем тяжело, порой невыносимо. Спасительное лекарство против страха в 30-х годах давала массовая культура. В ней мы не найдем фильмов ужасов, черных комедий, кровавых триллеров, которые в это время так расцвели в благополучной Америке. В данном историческом контексте особое место в массовых зрелищах СССР занимала культура смешного: в клоунаде на арене цирка, в кинокомедиях, в эстрадных программах и т. п. Как свидетельствуют современные исследования повседневной культуры советских людей этих лет, в ней самыми цитируемыми тогда были не труды классиков марксизма-ленинизма, а «Золотой теленок» И. Ильфа и Е. Петрова.

Вряд ли это было случайным. Любопытно, что именно в эти годы М. Бахтин в своем «Франсуа Рабле…» размышлял о медиативной функции культуры как специфическом способе снятия общественного противоречия с помощью карнавального механизма. Он писал о том, что второй мир, вторая жизнь карнавала характеризуются высвобождением и разрешением всех (сословных, иерархических, сакральных) противоречий. Карнавальный смех высвобождает и снимает все то, что разрешения в официальной жизни не находит. Стихия карнавала выступает как антитеза иерархической жизни.13 Обычно эта медиативная функция реализуется в народной, смеховой культуре.

В советском, стремительно маргинализирующемся мире эта функция в значительной степени была аккумулирована массовой культурой. Во многом это объяснялось самой диалогической природой этого феномена.

top