О ревальвации

— Когда была проведена апрельская ревальвация, звучало Много версий, обвинений, что кто-то знал об этом заранее, кто-то на этом нагрел руки. Например, те же валютные спекулянты… — Возможно, кто-то и знал. Это могло быть результатом анализа и отслеживания заявлений политиков. Кто-то из самых приближенных мог знать, что это произойдет. До этого звучали заявления министра экономики (Сергея Терехина. — Ред.). Тогда же иностранные инвесторы выкупили ОВГЗ более чем на $1 млрд. — То есть кто-то мог воспользоваться этой ситуацией? — Почему мог? Этим и воспользовались — те, кто пришел на рынок до ревальвации, уже получили 5% прибыли. — После вашего ухода из Нацбанка сразу поползли слухи, что готовится еще одна резкая ревальвация гривни. — Меня больше волновало отсутствие комплексного понимания происходящего в экономике. Это и неверная монетарная политика, и несогласован ность действий Нацбанка и Министерства финансов, которое продолжало выходить на внешний рынок займов, в то время как НБУ боролся с излишней денежной массой. Это еще один парадокс. С одной стороны — истерика, что у нас слишком много денег, а с другой — правительство занимало деньги за границей. Такие несогласованные действия поломали весь внутренний рынок заимствований, потому что сложилось несколько цен на один и тот же инструмент. — Кстати, Нацбанк уже спохватился, недавно председатель совета НБУ Валерий Геец заявил, что нужно ограничивать корпоративные внешние займы… — Все это от тупиковой идеологии. Слрана нуждается в иностранных инвестициях в размере $20-50 млрд в год, чтобы сравняться хотя бы с Польшей. А это выкуп валюты и рост монетарных показателей. Но тут проявляется противоречивость монетаризма. С одной стороны — открытость экономики к внешним инвестициям, а С другой — необходимость жесткого контроля за денежной массой в обращении. Так как любое увеличение денежной массы приводит к инфляции. И тут мы попадаем в ловушку. Президент выступает за привлечение в страну иностранных инвесторов, но даже те мизерные $2 млрд “горячих” денег и инвестиций, которые зашли в страну за первое полугодие, уже заставили Нацбанк гак активно контролировать денежную массу, что нарушился весь денежный рынок, выросли ставки, и ни о каких дополнительных инвестициях речи быть не может. — Нацбанк боится притока валюты, так как это может существенно повлиять на курс гривни? — Это постулат из того же арсенала, в соответствии с которым любой приток min юты на рынок оказывает воздействие на курс национальной валюты. Я стою на другой позиции, которую, кстати, — занимают некоторые успешно развивающиеся страны. Приток валюты сам по себе совершенно не характеризует впутри — экономические процессы. Это и "горячие” деньги, и корпоративные займы, и инвестиции, и торговые операции. Курс наиболее точно отражает торговый баланс. Торговый баланс — это лучший индикатор состояния экономики. Приход же инвестиций даст какой-то результат, когда предприятия начнут работать и выпускать продукцию, и это каким-то образом поменяет рынок, тогда это и отразится на курсе гривни к доллару. И вот тогда надо будет думать, что делать с курсом в этой ситуации. Входящие инвестиции только потенциально мшуг стать таковыми. Когда деньги пошли в производство и начали приносить реальный доход — вот это инвестиции. Но Нацбанк не должен реагировать на такую составляющую. Вот в чем суть разногласий между разными школами.

top