Лучшие умы России

В течение 1920-х годов в философской публицистике зарубежья сохранялся акцент на поисках культурной самобытности теперь уже советской России, защищающей ее от культурного усреднения и «засасывания» цивилизацией. В 30-е годы в общественной мысли русского зарубежья произошло заметное смещение акцентов в сторону поисков общецивилизационных примет развития России и Запада. Эта позиция противоречила выводам официальной советской науки, которые просуществовали в неизменности практически до рубежа 1970-1980-х годов. Если в советских исследованиях с годами только усиливались изоляционистские подходы к анализу современных культурных процессов, а также всячески акцентировалась «противоположность двух систем», то в трудах мыслителей зарубежья все больше внимания уделялось поискам общности их пути в рамках единого Большого времени. Задолго до появления теории конвергенции (схождения) двух конкурирующих социально-политических систем они обнаружили единство исторического контекста под покровом политических и идеологических различий. Одним из первых пошел по этому пути Г. Федотов. Уже в 1930 г. он писал о том, что общество в советской России «как это ни странно. .. стало больше похожим на Западную Европу некоей общностью междуклассового культурного фонда и самым содержанием новой культуры».50 Такое сближение мыслители зарубежья объясняли не только практикой большевизма с ее нивелировкой культурного уровня через экстенсификацию культуры, утверждением духовного равенства и унижением духовной элиты, но и внутренней логикой развития культуры индустриального общества, к которому принадлежала и Советская Россия.

Они подчеркивали, что культура новой России —это культура XX в. — культура индустриальной эпохи, поэтому в ней можно очертить круг тем, актуальных и на Западе: тейлоризм, фордизм, радио, авиация, кинематограф, спорт во всех его видах, вопросы биологии. Особенно поражала наблюдателей со стороны устремленность в стратосферу в самых глухих углах страны: «Что им Гекуба?» Анализируя ситуацию в СССР, эмигранты находили и признаки антропологических изменений, сближавших мир России с Европой. «Весь этот комплекс, — писал Федотов, — говорит о молодой и животной жизнерадостности, которую мы привыкли считать почти исключительно свойством англосаксонской расы».

В таком обществе неслучайны ярко выраженные «требования простой пищи, т. е. наивного передвижничества», а в быту «потребность комфорта, жажда устроиться прочно и навсегда на этой земле».51 Лучшие не только обнаруживали глобальные тенденции в развитии культуры, но и предвидели неготовность духовной элиты к восприятию столь кардинально новых явлений в ней: «.. .всеми путями идем к никогда не бывшей мировой культуре… ЭТО предстоящее не может не потрясти весь человеческий уклад».52 4. Русское зарубежье о «тайне недостаточного сопротивления» народа «тоталитаризму»

top