Концепции Ивана Ильина, Павла Муратова, Петра Бицилли о судьбе культуры в индустриальном мире

И Ильин о «безбожной» культуре «черни» Опыт практического взаимодействия с новейшими тенденциями европейской культуры ожесточил многих. Среди самых непримиримых ее критиков был Иван Александрович Ильин (1882-1954). В годы эмиграции он перешел от довоенного академизма исследований творчества Фихте и Гегеля к острым «интуитивным переживаниям» хода историй, судьбы человека и культуры в XX в. Оказавшись вместе с другими пассажирами «философского парохода» за пределами Родины, он использовал богатые возможности для культурологических сопоставлений и обобщений. Благодаря публикациям последнего десятилетия, «измена» им «своей» теме сегодня уже не кажется такой внезапной. О негативных процессах в культуре он размышлял задолго до изгнания. В недавно изданной переписке с Л. Я. Гуревич (писательницей, театральным критиком, редактором-издателем журнала «Северный вестник», сотрудником «Русской мысли») он выражал обоснованную тревогу по поводу отставания русского философского словаря от динамически изменяющейся действительности. В письме ей из Геттингена 27/14 мая 1911 г. он писал: «В настоящее время философия переживает момент, когда понятие пережило свое богатство, износилось и протерлось до дыры.

И современные гносеологи напрасно выворачивают его, надеясь починить его как-нибудь, уповая на самочинное внутреннее зарождение в нем нового содержания. Понятие голодает по содержанию все сильнее».7 В тот, еще довоенный, период, когда казалось, что немецкая классическая философия поглощает его целиком «без остатка», он не смог остаться в стороне от актуальных проблем культуры, обсуждавшихся в философской публицистике 1900-1913 гг. Тому же адресату в июле 1911 г. он писал: «Вынашиваю новый essey: “О пошлости” и иногда, предвкушая, ляскаю зубами от писательского аппетита».8 Случилось так, что этот замысел тогда не был осуществлен. Последовавшая вскоре первая мировая война, революционный 1917 г. и кардинальные изменения всего строя русской жизни, а также особенности личной судьбы ученого надолго сделали эту проблему для него неактуальной. В эмиграции к идее такого эссе он уже не вернулся, поскольку его захватила куда более грандиозная тема «кризиса христианской культуры», в рамках которой и понятию «пошлость» нашлось свое место. Если Н. Бердяев определял сущность современного кризиса культуры как «самоисчерпание», кризис самовыражения, трагедию и кризис творчества, то И. Ильин видел суть кризиса культуры в том, что господствующее положение в ней заняла «чернь». «Чернь отличается от “нечерни” именно своим бездуховным, безрелигиоз — ным, низким уровнем». Во все времена и у всех народов чернь требовала «хлеба и зрелищ».9 Но ужас современной ситуации состоит в том, что она, никогда не игравшая заметной роли в культуре, впервые получила для своего господства социальные, экономические, технические возможности.

top