Кинокартины «Веселые ребята», «Свинарка и пастух», «Волга — Волга», Светлый путь»

Были такими же культовыми фильмами для нашего народа, как «Унесенные ветром» — для американского. В обоих случаях это были образцы «народного кино». Перед массовым искусством СССР 30-х годов встала задача рассказать уже не о поколении революционеров, а о строителях «нового мира». Поэтому естественным было появление на экране советской Золушки, «выбившейся в люди». В этом образе нашла отражение массовая мечта о «лифте» наверх, эквивалентная американской. В массовом искусстве США воспевалась победа одиночки над обстоятельствами, прославлялся «человек успеха» (сделавший себя) как «правильный» человек. В советском —в соответствии с национальным менталитетом, имеющим очень глубокие корни в истории, прославлялся герой, совершавший подвиги не только ради себя, но и ради «другого».

Синхронно с Западом в СССР создавалась, с одной стороны, система национальных эталонных персонажей, а с другой — происходила «голливудизация» самого массового из искусств. Формировалась советская «система звезд», которым дано было многое: высокие гонорары, «звездный» образ жизни, поездки за рубеж, виллы в Подмосковье (первыми они были построены для создателей «Веселых ребят»). Звезды советского кино были и законодателями потребительской моды. Таким образом, «девестернизация» как вытеснение западной кинопродукции, состоявшаяся в начале 30-х годов, была дополнена всесторонним использованием американского опыта без ущерба «самости» отечественного кинематографа. Не только в кинематографе идеологические и экономические интересы государства вступали в острое противоречие и побуждали искать компромиссные решения. Меркантильные государственные соображения нередко оказывались сильнее опасения нанесения вреда «чистоте веры».

Особенно часто это стало происходить во второй половине 30-х годов, когда правящий режим все чаще шел на уступки обывателю, признавая де-факто разделение культуры на два сегмента: официальный и частный. Когда в эти годы возник острый дефицит импортного сырья- шеллака для патефонных пластинок, «диски» едва терпимых властью Утесова и Шульженко были включены в перечень тех (особо популярных), которые можно было получить взамен определенного количества старых, разбитых — сдаваемых для переплавки и повторного использования сырья… При нелюбви официальных властей к джазу (как музыке «толстых») в Торгсинах всегда можно было купить новейшие джазовые пластинки в обмен на сданное золото или драгоценности. Последующая их перезапись и распространение были уже делом техники.

При отсутствии легального рынка культуры, несмотря ни на что, продолжал существовать обмен с зарубежной массовой культурой. Его субъектами становились моряки заграничного плавания, дипломаты, выездная партийно-государственная номенклатура, «звезды» театра и кино и другие категории граждан, имевших возможность движения сквозь границы. Таким образом, полной изоляции от мировых процессов в массовой культуре не было никогда. Но так как этот обмен из-за множества препятствий, не был систематическим и равномерным, то из потока западного «масскуль — та» выдергивались и становились невероятно модными отдельные его элементы. Например, вслед за Европой вся страна начала носить очки-«велосипеды»…

В этом обмене существовали такие перекосы и нелепости, которые порой выглядели карикатурными. Получалась смесь «французского с нижегородским». Например, через зарубежные журналы мод рекламировались особые «автомобильные пальто» — это в стране, где для большинства иметь одно пальто уже было большим достижением, в стране, весь автопарк которой составлял несколько тысяч штук автомобилей, а среди них легковых авто насчитывались сотни. Массовая культура — это сложный культурно-психологический комплекс, в котором массовые искусства — только одно из отражающих его зеркал. Она — объективный индикатор состояния общества: его предрассудков, ожиданий, потребностей, общественного мнения, типичных форм поведения и реакций, культурных стереотипов и реальной системы ценностей.

Она —отражение того образовательного и общекультурного порога, о который разбиваются многие умозрительные планы и проекты. «Народ» на баррикадах истории и в обыденности — не одно и тоже. На понимание властью этой истины ушли многие годы. Жизнь человеческая сопротивлялась диктату политики и идеологии и шла своим чередом, заставляя приспосабливаться к себе и самых больших советских начальников.

top