Идеологическое несовпадение тоталитарной и массовой культуры

Рыночная по своей природе массовая культура, несмотря на отмену беспрепятственного циркулирования и свободной конкуренции, находила каналы своего распространения в обществе. Навыки устной коммуникации еще вчера бесписьменного общества помогали продвижению того, что не одобрялось властью и не могло пройти по официальным каналам. Например, репертуар К. Шульженко знала и пела вся страна, хотя только в 1939 г. (через 15 лет с начала творческой деятельности) певица впервые получила возможность его граммофонной записи. Скорость распространения продуктов массовой культуры была поразительной. Ни цензура, ни межгосударственные границы не были неодолимым препятствием на этом пути. А. Вертинский, находясь в эмиграции в Германии, в 1930 г. написал ариетку «Мадам, уже падают листья».

И. Ильф и Е. Петров, обладавшие удивительным чувством времени, уже в следующем году вложили в уста своего неотразимого антигероя— Остапа Бендера строчку оттуда—верный признак того, что это произведение эмигранта было «у всех на слуху». Под его же танго «Магнолия» («В банановолимонном Сингапуре») танцевала «вся советская страна». Другой пример: песенка «У самовара я и моя Маша» пришла из Польши, из эмигрантских кругов, и немедленно стала популярной, несмотря на всесоюзную травлю за «пошлость». Благодаря использованию навыков устной передачи в массовой культуре продолжали сохраняться не издававшиеся Апухтин с его «Все васильки, васильки…

», «цыганские» романсы, «блатная» песня, появившаяся задолго до революции и т. п. Близость фольклорной и массовой культуры была одной из примечательных особенностей культурного процесса этого времени. Навыки и модели устной культуры помогали формированию адекватного массовым вкусам репертуара популярных эстрадных певцов. Огромным успехом у публики пользовались песни Л. Утесова, часто создававшиеся на основе обработки текстов и мелодий безвестных авторов. Певцом была точно угадана привычная для массового восприятия стилистика, форма, лексика, акценты того, что развивалось по законам народной культуры (как антипод официальной). Масса творила дворово-лагерный фольклор, минуя контроль любых реперткомов, а певец, создавая свои маленькие шедевры, придавал этому безымянному творчеству высокий профессионализм. Б. Гройс, много размышлявший над вопросом о степени тоталитарности культуры советского общества, отмечал эту внутреннюю независимость: «Эти люди явно не были привержены идеологической догме, как не были подвержены догме христианской».

top