Горькие участи

Были в горькой участи изгнанников свои преимущества: возможность сопоставить культурную ситуацию в России и на Западе с целью определения общего и особенного в процессах, происходящих в массовой культуре. Исторически сложилось так, что исследование этого феномена российскими учеными шло двумя параллельными путями: внутри СССР — в рамках советского «массоведения», и в зарубежье. У каждого из них были свои сильные и слабые стороны. Если говорить об анализе советского варианта массового сознания и массовой культуры, то внутренние исследования имели преимущество целостного анализа изнутри контекста. Однако в связи с изменившимися в СССР идеологическими условиями сложно стало мыслить независимо и свободно обсуждать позиции.

Кроме того, из-за нарастания изоляции от внешнего мира и мировой науки, западный вариант этого явления становился недоступным для советских ученых, что существенно сужало горизонты представлений о нем. В отличие от советских исследователей наука русского зарубежья, формируясь на стыке двух традиций — русской и европейской, получила свободный доступ к достижениям западной мысли. Более высокому качеству анализа способствовало и их положение «независимой лаборатории», а также их внутренняя свобода от марксистской мифологии, набиравшей силу в России. Вместе с тем если они обладали широкими возможностями для осмысления процессов в западной массовой культуре, то происходившее в ней на родине, было доступно лишь фрагментарно. Оказавшись в иной научной среде, где господствовали концепции фрейдизма, философии жизни, а также зарождалась тоталитарная концепция, они стремились в процессе адаптации сохранить творческую самобытность в восприятии новой реальности. Не подпасть под власть сложившихся стереотипов европейского сознания было сложно. Многие русские авторы отмечали невероятное распространение «шпенглерианства» на западе. Яркая литературная форма «философского романа», острота восприятия его автором противоречий западной культуры и его эсхатологические выводы снискали концепции Шпенглера в специфическом послевоенном мире множество почитателей. Отношение к ней у русских эмигрантов пережило значительную эволюцию: от солидарности с нею до противопоставления ей иного взгляда на социодинамику культуры. Сама география исследований феномена «массового человека» и его культуры в русском зарубежье неслучайна: все концепции, в которых он нашел отражение, возникли лишь у эмигрантов, осевших в самых индустриально развитых странах. Давление культурно-исторического контекста на их мышление и выбор объекта исследования совершенно очевидны. В тех условиях угроза поглощения уникального массовым, которую предвидел, как крах культуры, Ф. Ницше в «Несвоевременных размышлениях», многим казалась реалией наступившего века и важнейшей культурологической проблемой коренного изменения культуры.

top