Евразийская интеграция в контексте партнерства Россия – ЕС. Экономическая политика

Евразийская интеграция в контексте партнерства Россия – ЕС. Экономическая политика<…>Многие наблюдатели говорят о том, что экономический кризис, по крайней мере, на ближайшие годы сделал Евросоюз менее привлекательным для европейских стран СНГ. Если в «хорошие времена», до кризиса, они во многом ориентировались на Европу, усматривая там дополнительные возможности для своего развития, то сейчас больше взглядов обратилось на Москву, от которой эти страны хотели бы получать ресурсы для своего выживания по умеренной цене.<…> <…> Мы не можем с полной уверенностью судить в настоящий момент и о будущих контурах Европейского союза, претерпевающего под давлением кризиса серьезную трансформацию парадигмы Экономического и валютного союза (ЭВС). Можно только предполагать, что рост дифференциации в ЕС (вследствие постепенной маргинализации позиций тех стран, которые не перешли на единую валюту евро) в большей мере содействовал бы усилению соперничества Москвы и Брюсселя за влияние в европейских странах СНГ, т. к. оставлял бы без решения проблему внешних границ европейской интеграции. С европейской точки зрения в таком случае эти страны логичнее рассматривать во внешнем круге исходящего от Брюсселя европеизирующего влияния. Федерализация же в составе 28 стран (с учетом Хорватии, которая должна присоединиться к Евросоюзу в 2013 г.) возможна лишь при более жестком закреплении внешней границы интеграционного объединения, убедительно пресекающем его дальнейшее расширение. К тому же она привела бы ЕС к более полному соответствию квазигосударственному формату участия в международных делах, для которого нынешнее акцентирование Брюсселем своей «нормативной силы» перестало бы быть столь органичным и необходимым, как теперь. Это, предположительно, способствовало бы повышению лояльности ЕС к постсоветскому интеграционному объединению как к потенциальному партнеру в межрегиональных отношениях. Главный интерес России в постсоветской хозяйственной интеграции связывается с расширением границ доступного рынка и повышением конкурентоспособности страны <…>. При этом, как следует из заявлений и публикаций российского президента, продвигающего данный проект, Москва не видит противоречий между процессами евразийской интеграции и развитием отношений с Европейским союзом, коль скоро ЕАЭС и Евросоюз стали бы основывать свое взаимодействие на принципах свободной торговли и совместимых системах регулирования. К сожалению, ни постсоветская интеграция, ни ЕС на практике не «доросли» в полной мере до соответствия подобным устремлениям.

Нет полной гарантии того, что это произойдет и в будущем. Вместе с тем развитие инфраструктурных сетей, трансграничных транспортных проектов и выстраивание сотрудничества в сфере электроэнергетики на принципах открытого регионализма – учитывая географическое положение постсоветских стран между Европой и Азией – создавало бы условия, обеспечивающие данному проекту более благоприятную внешнюю среду. Речь идет о создании трансконтинентальных коридоров с выходом на Китай и другие страны АТР. Как бы то ни было, планы по созданию ЕАЭС к 2015 г. расцениваются многими в ЕС как реалистичные и рассматриваются с серьезностью – тем более ввиду появления в 2012 г. Единого экономического пространства и начала работы ЕЭК. Ведь речь идет о наднациональном органе с широкими полномочиями, в «нижнем уровне» которого (коллегия) явно просматривается культивируемое создателями сходство с тем, как устроена Еврокомиссия (ЕК), – каждый из членов коллегии в ЕЭК отвечает за определенное направление интеграционного взаимодействия внутри объединения. Само по себе это составляет неплохой институциональный задел и для будущего взаимодействия ЕАЭС и ЕС. К примеру, отношения ЕС и Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА) в принципе трудно выстроить, потому что в структуре НАФТА аналогичный орган отсутствует.

Европейские эксперты отмечают важные отличия постсоветской интеграции от начальных стадий западноевропейской интеграции в послевоенный период. Частные заключения относительно несбалансированной структуры Евразийского союза (Россия «слишком велика» по сравнению со своими партнерами), ограниченности товарооборота между Россией, с одной стороны, и Белоруссией и Казахстаном, с другой, а также о крайне слабой торговле между Белоруссией и Казахстаном порой ведут к общим утверждениям о неблагоприятных перспективах экономической интеграции на базе ЕАЭС в целом. Действительно, для многих стран СНГ, включая Россию, Евросоюз остается более важным торговым партнером, чем страны их непосредственного соседства (что объективно повышает на постсоветском пространстве влияние европейских норм и стандартов). В последние годы выросла также роль Китая в качестве источника инвестиций и займов для стран Средней Азии, Белоруссии и Украины. Можно назвать и другие обстоятельства, которые способны сдерживать долговременное развитие постсоветской интеграции. Например, это преобладание сырьевой отрасли в экономике России или Казахстана, ориентированных на рынки третьих стран.

Кстати говоря, опыт европейской интеграции подтверждает, что наличие сильной экспортно-сырьевой отрасли обычно сказывается в снижении заинтересованности соответствующих стран в углубленной региональной интеграции. Более глубокая интеграция непременно требует диверсификации экономики и снижения зависимости от экспорта сырья. Пока такая диверсификация не произошла, непосредственного настоятельного запроса к власти на углубление региональной интеграции со стороны национального бизнеса не возникает. Но при этом необходимо также учесть, что, в отличие от ЕС, в постсоветском объединении движение факторов производства (капитал во взаимосвязях стран ТС и рабочая сила во взаимосвязях СНГ и ТС) развивается как раз с опережением относительно торговых потоков. Тем целесообразнее выглядит быстрый переход к более высоким ступеням интеграции (сам по себе Таможенный союз слабо касается взаимодействия в тех сферах, где на постсоветском пространстве активнее развивается «интеграция снизу»). Большинство международных акторов и зарубежных аналитиков ныне сходятся в том, что векторы постсоветской и европейской интеграции принципиально несовместимы, из чего следует, что таким странам, как Украина, Белоруссия и Молдавия, придется в итоге выбирать что-то одно.

Евросоюз, в частности, стоит на той позиции, что обязательства в рамках ТС исключают для его участников саму возможность введения зоны свободной торговли (ЗСТ) с Евросоюзом – в отличие от Многосторонней зоны свободной торговли СНГ (на базе договора, подписанного в октябре 2011 г. Казахстаном, Россией, Белоруссией, Киргизией, Таджикистаном, Арменией, Молдавией и Украиной), которая не предполагает работы наднациональных органов. С точки зрения Москвы, такие препятствия могут быть сняты, если пойти по пути создания ЗСТ между ЕС и ЕАЭС. Сильным вариантом при этом в Москве считалось бы включение Украины в Таможенный союз с последующим подписанием открытого соглашения о свободной торговле между постсоветским торговым блоком и Евросоюзом. Оговоримся, что такой вариант не предрасполагает к последующему полному членству Украины в ЕС, а эту свою цель Киев не намерен скомпрометировать. Другое дело, что внешние наблюдатели однозначно не верят в реальность подобной перспективы – к этому не готовы ни ЕС, находящийся в состоянии внутреннего реформирования, ни сама Украина, экономическая система которой мало соответствует европейским стандартам.

Одновременно с тем многие украинские производители сильно озабочены возможными негативными последствиями для автомобильных, авиационных, судостроительных, приборостроительных заводов Украины в случае ее вхождения в ЗСТ с Евросоюзом. По мнению же ЕС, Украина могла бы иметь свободную торговлю с ЕС и ТС, не будучи полным членом последнего. Само по себе признание факта реального продвижения постсоветской интеграции дается европейскому правящему классу нелегко. <…> С учетом общей поддержки, которую оказывает Евросоюз как наиболее развитая интеграционная группировка в мире прогрессу интеграции в различных регионах (скажем, на базе АСЕАН или Меркосур), ЕС тем труднее отказать постсоветской интеграции в праве на существование <…>. Так, в ходе своего визита в Казахстан в ноябре 2012 г. Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кэтрин Эштон подтвердила позитивное отношение Евросоюза к евразийской интеграции, тем не менее, подчеркнув при этом два условия: «чтобы все это было добровольно и чтобы все участники были членами ВТО». По заявлению главы делегации Евросоюза в Молдавии Дирка Шубеля, ЕС сохранит с Республикой Молдова дружественные отношения, если она пойдет по пути интеграции в Евразийское экономическое сообщество, формируемое Российской Федерацией. <…> Уже начальные шаги Таможенного союза России, Казахстана и Белоруссии оказались для интегрированной Европы довольно ощутимыми. С 1 января 2010 г. в ТС был введен общий внешний тариф.

Это привело к ужесточению условий торговли для европейцев и дополнительным расходам для европейских экспортеров, вызвав формальный запрос со стороны Европейской комиссии об исключении в будущем подобных внезапных сюрпризов. Впоследствии между ЕС и ТС была достигнута договоренность о переходном периоде в связи со вступлением в силу в июле 2010 г. Таможенного кодекса. В экономических отношениях с Россией Евросоюз, поддерживающий либеральные тенденции в мировой торговле, сейчас хотел бы пойти дальше, чем тот набор условий, на которых Россия вступила в ВТО, оформив нечто вроде «ВТО+». Такая позиция, разумная в долговременном плане, не учитывает сложности с нынешней адаптацией экономики России к условиям членства в ВТО, снижающей заинтересованность Москвы в форсированных рывках к дальнейшей либерализации наших внешнеэкономических связей. <…>Европейский союз со своей стороны не торопится с признанием Таможенного союза, не все участники которого входят в ВТО. Но формального становления ТС в качестве признанной по канонам ВТО интеграционной структуры пришлось бы ждать 5–10 лет. Это загоняет в тупик переговоры о новом базовом соглашении (НБС) между ЕС и Россией. Ведь с появлением ЕЭК значительная часть национальных функций в сфере регулирования торговли, правил конкуренции, государственных закупок, технических требований была или будет передана от России в наднациональную компетенцию. Однако на переговорах по НБС с Россией участникам со стороны ЕС выдан мандат, который не предполагает участия в переговорах ЕЭК.<…> Нужна ли России зона свободной торговли с Евросоюзом?

<…> Перспектива оформления европейской интеграции на двух опорах (Евросоюз и будущий Евразийский экономический союз) выглядит закономерной. Однако в настоящее время в ЕС и ТС обсуждают ЗСТ с самыми разными далекими странами, но не друг с другом. Так, Таможенный союз России, Казахстана и Белоруссии ведет переговоры об установлении режима свободной торговли с Новой Зеландией, Вьетнамом и Европейской ассоциацией свободной торговли. ЕС, помимо прочего, будет вести переговоры о свободной торговле с США. Они могут длиться долго (по прогнозам, до 10 лет), но по завершении их Россия может столкнуться еще с одним барьером (помимо членства в НАТО и визового) во взаимоотношениях с «другой» Европой – притом, что ни та, ни другая сторона не заинтересованы в охлаждении взаимных отношений.

<…> Мы можем сделать предварительный вывод о том, что <…> усиление интеграции на постсоветском пространстве вряд ли повредит отношениям между Россией и ЕС. Редакция экспертного канала «Экономическая политика» выражает благодарность РСМД за предоставленную возможность публикации. Подготовила к публикации Яна Шокола

top