Денежная политика между валютным курсом и инфляцией. Экономическая политика

Денежная политика между валютным курсом и инфляцией. Экономическая политикаРоссии нужна новая экономическая стратегия. Основная ее задача очевидна. Надо двигаться к сокращению нефтяной зависимости, увеличению доли в ВВП секторов, не связанных с добычей сырья. Почему надо менять стратегию? Ответ такой – кризис приостановил рост ВВП. Российская экономика только в конце 2011 г. — начале 2012 г. вышла на уровень 2008 года.

В течение трех лет мы медленно восстанавливались, теряли при этом ресурсы и упускали возможности. К счастью, ситуация с ценой на нефть оказалась несколько лучше предполагаемой. С 1992 по 1999 гг. Россия в целом получила от нефтегазового экспорта 200 млрд долл., за 2000-2007 гг. – 850 млрд, а в 2011 г. – 2 трлн долл. Но и этот подарок конъюнктуры оказался недостаточным, чтобы выполнить бюджетный план по ресурсам и добиться сбалансированности бюджета. Многие из программ бюджетных расходов были урезаны на 20-30%. Необходимо определиться с объемом имеющихся финансовых ресурсов на ближайшие десятилетия. Именно это и является сегодня предметом дискуссии.

На какие ресурсы можно рассчитывать? Каковы источники их пополнения: экономический рост, нефтегазовые доходы, заимствования или повышение налогов? Эти вопросы были предметом разногласий между представителями ведомств, отвечающих за экономический блок в правительстве. И это те вопросы, ответы на которые должен дать новый кабинет министров. Налоги было предложено не повышать, и это рациональное решение. Судя по предложениям со стороны Минэкономразвития, сбалансированность бюджета страны при этом будет поставлена в зависимость от доходов от нефти и средств Фонда национального благосостояния.

Какой доход при этом должна приносить нефть? И вообще, хорошо ли рассчитывать преимущественно на нефтяные доходы? До кризиса они составляли 4-5% ВВП. Во время кризиса –11-12% ВВП. Сейчас доход от продажи углеводородов – около 10% ВВП. Внешние инвесторы в связи с намерением России в 2012 г. разместить евробонды на сумму в 7 млрд. долл.

задавали вопрос, уверены ли российские власти в столь вы оких грядущих доходах от нефти, чтобы ставить в зависимость от них бюджетные расходы? И сможет ли Россия балансировать бюджет при изменении обстоятельств? Напрашивается предложение вернуться к бюджетной системе докризисного уровня, то есть сократить долю нефтегазовых доходов до 4% ВВП. Да, это непросто, поскольку потребует значительного сокращения расходов. Но такую задачу ставят перед собой сейчас многие западные страны, у которых бюджетный дефицит достигает 5-9% ВВП. В том числе, европейские государства и США. Каждое из них пытается найти свой маневр. Пока цена нефти превышает 110 долл. за баррель, казалось бы, России можно не напрягаться и не искать свой маневр.

Однако в прошлом году цена на нефть была самой высокой за всю историю наблюдений – с 1860 года. Рассчитывать на этот ресурс, как устойчивый, не приходится. И потому Мифин предлагает ввести своего рода бюджетные правила. В частности, установить «цену отсечения» на нефть как среднюю десятилетнюю.

Пересчет по усредненным показателям показывает, что бюджет следует рассчитывать, исходя из цены на нефть на уровне 60-70 долларов. Учитывая сложность такого перехода, он может быть совершен только как довольно длительный процесс с переходным периодом. Завершить переход можно примерно к 2016 году. По прогнозам, в достоверности которых сегодня никто не может быть уверен, средняя цена на нефть в 2016 г. составит около 82 долл.

за баррель. Минэкономразвития, со своей стороны, предлагает ориентироваться не на десятилетнюю среднюю, а на трехлетнюю. Так удобнее, если предполагать, что цена на нефть сохранится высокой. Но при этом следует постоянно помнить о возможном ее падении. И о неизбежном последующим шоке – и для бюджета, и для экономики страны.

Разногласия между ведомствами говорят о том, что мы еще не определились с базовыми, фундаментальными вопросами – как распорядиться ресурсами от нефти для дальнейшей жизни. Очевидно, что необходимо формировать Резервный фонд как буфер, позволяющий сбалансировать снижение цены на нефть и доходы бюджетной системы в случае плохой конъюнктуры, и особенно в случае продолжительной плохой конъюнктуры. Но, при всей важности наполнения резервного фонда, это не самоцель, а средство решения тактических задач. Именно наличие средств в таком фонде позволило российскому правительству без особых потрясений в экономике пройти кризис.

Оппоненты уверены, что средства резервного фонда размещаются на Западе, а потому не используются российской экономикой. Это миф. Средства резервного фонда работают на экономику страны через компании, экспортирующие товары. Выручка от экспорта поступает не в бюджет непосредственно, а на счета экспортеров. Они затем выходят с вырученной валютой на российский рынок и продают ее за рубли. И тут возможны два эффекта. Если ЦБ не будет вмешиваться, рубль начнет быстро укрепляться, предложение доллара будет существенно выше, чем сейчас. Если же Центробанк будет проводить курс на предотвращение укрепления рубля, то есть будет покупать валюту за счет эмиссии, то тем самым будет подпитываться инфляция.

Предыдущее десятилетие ЦБ так и метался, балансируя между валютным курсом и инфляцией. А инфляция, надо заметить, в это время была довольно высокая. В какой-то момент она снизилась до 9% годовых, перед кризисом вновь увеличилась до 13%. То есть российская экономика не смогла надежно снизить инфляцию ниже двузначной отметки. Столь высокая инфляция не только не свойственная странам с цивилизованной экономикой, но и ограничивает возможности развития, делая невыгодным кредитование, особенно долгосрочное. Такая денежная политика – ориентированная на регулирование курса рубля – была, судя по заявлениям зампреда Банка России Алексея Улюкаева, неправильной. ЦБ сегодня отказывается от этой модели и переходит к инфляционному таргетированию, к политике плавающего курса. Но это означает, что при сохранении высоких цен на нефть будет продолжаться укрепление рубля.

Так, в прошлом году средний эффективный курс рубля увеличился на 4,7%. В 2012 году, по прогнозу Минэкономразвития, курс подрастет еще на 5,4%. Если же и когда будет пройден «нефтяной пик», начнется обратное движение – ослабление рубля. И, следовательно, изменение всех основных экспортных и импортных параметров для участников рынка. Этот эффект – изменения траекторий движения валютного курса вслед за динамикой мировых цен – и называется «голландской болезнью». За 10 последних лет курс национальной валюты укрепился на 90% . Такого не наблюдалось ни в одной из стран первой двадцатки. Так верна ли стратегия, которая приводит к таким эффектам?

Эксперты Всемирного банка уверены, что мы может гордиться доходом на душу населения в 20 тыс. долларов. При таком показателе Россия вошла в  число стран со средним, по мировым меркам, доходом. Мы стали существенно богаче. Но это богатство относительно и зыбко. 20 тыс. долл.

сегодня обеспечены притоком нефтегазовых валютных средств. Не будь их, курс был бы сейчас другим, может быть даже 50 руб. за доллар. Тогда – при пересчете – ВВП на душу населения составил бы уже 12 или 10 тыс. долл. В этом случае Россия оказалась бы страной с очень низким уровнем дохода. В экономике все неоднозначно.

Избыток валюты, например, приводит к преобладанию импорта продуктов, что негативно сказывается на развитии агропромышленного комплекса. Наверное, правительство недостаточно поддерживает сельское хозяйство, и нам нужно увеличить расходы бюджета на субсидирование производства сельхозпродукции. В то же время, все наши предприниматели получили возможность за рубли покупать валюту и завозить любые товары, а граждане, соответственно, покупать любую импортную продукцию. Если бы не укрепление рубля, мы должны были бы приобретать продукцию российского производства. И таких примеров – множество.

Отсюда напрашивается вывод: посредством одного только курса рубля сегодня можно гораздо сильнее влиять на нашу экономику, чем, например, следуя правилам ВТО. При вступлении в ВТО, в частности, обсуждалось снижение тарифов на 5-10%. А рост курса рубля реально снизил их в 2 раза. В прошлом году объем российского экспорта товаров и услуг составил примерно 570 млрд. долл. (из которых 80% – минеральные ресурсы).

Импорт за тот же год – 417 млрд. долл., то есть ресурсы возвращаются. Главная развилка в развитии российской экономики – это выбор из двух возможных вариантов. Первый таков: мы по-прежнему формируем какие-то программы и увеличиваем расходы бюджета. Второй, предлагаемый вариант – установить правила поведения, понятные всем участникам рынка, бизнесу, внутренним и внешним инвесторам.

Смысл правил таков: больше тратим – больше укрепляем рубль; меньше тратим – меньше укрепляем рубль. В зависимости от выбора пути определятся и способы использования средств Резервного фонда. Например, можно продать валюту из средств фонда Центробанку, взять рубли и потратить. Доллары будут у Банка России, а на внутреннем рынке эквивалент этой суммы – с легко прогнозируемыми последствиями. Иной вариант: правительство формирует Резервный фонд в долларах, не переводит его в рубли и держит на счетах в Центральном Банке.

Многие убеждены: нужно строить заводы за счет резервных ресурсов, проводить модернизацию. На мой взгляд, это менее эффективный механизм модернизации, чем создание стабильных показателей с низкой кредитной ставкой на рынке, более стабильным курсом рубля (а не с укреплением его в течение 10 лет вдвое). Такой подход с точки зрения влияния на экономику станет более серьезным фактором и создаст большие возможности для модернизации российской экономики, развития сельского хозяйства и иных сфер деятельности. Эта развилка в выборе стратегии пока не пройдена. Потому что не определены бюджетные правила.

Не ясно, не определено, сколько ресурсов и когда будем тратить, тем более с учетом решений по национальной обороне и иных расходов и накопившихся обязательств. Мы должны уложиться в тот уровень реальных расходов, которого сейчас достигли. Все остальное следует сделать внутри бюджета, перераспределяя средства: новые расходные решения нужно компенсировать ликвидацией каких-то старых. Иного не дано. Подготовила Виктория Чеботарева По материалам доклада Кудрина А. Л. на  пленарном заседании XIII Апрельской международной научной конференции, Москва,4 апреля 2012.

top