Антитраст: неконсенсусный вопрос. Экономическая политика

Антитраст: неконсенсусный вопрос. Экономическая политикаАнтимонопольная политика нужна для предотвращения потерь общества от монополии. И только применение антимонопольных запретов сверху может предотвратить ограничение конкуренции, убеждена заместитель директора Института анализа предприятий и рынков НИУ ВШЭ. Базовое содержание российского антимонопольного законодательства позволяет решить эту задачу, считает эксперт. Нормы российского антимонопольного законодательства универсальны – запрещать сговариваться о ценах, запрещать крупным компаниям ограничивать конкуренцию и осуществлять предварительный контроль слияния, чтобы они не способствовали формированию картелей или не создавали возможности крупным компаниям не пускать на рынок мелких. Неудачи и несовершенства  антимонопольной политики выражаются в таких эффектах, как снижение у производителей стимулов к сокращению затрат, расширению возможностей для повышения цен, отсутствие потребности в инновациях и преобладание рентоориентированного поведения, при котором выгоднее не работать, а мешать работать другим. Ограничение конкуренции, безусловно, в России есть. Есть дела типа «Московской энергосетевой компании», которая, несмотря на все усилия российских органов конкурентной политики, не предоставляет на справедливых условиях доступ к энергосети, отметила Светлана Авдашева, действуя фактически в сговоре с регулятором и с помощью целой сети аффилированных компаний. Другой пример, договор «Балтики» с «Рексамом», единственным производителем алюминиевых банок. В договоре с «Балтикой» «Рексам» брал обязательство в течение определенного периода не продавать никому алюминиевые банки емкостью 1 литр без согласования с «Балтикой».

Это называется «исключающее условие» договора, тут ограничения конкуренции было налицо. Существуют многочисленные дела о сговоре на рынке поставщиков госзакупок. Все участники сговора договариваются подавать заявки, а выигрывать поочередно либо делить между собой выигрыш. Есть немало примеров сговора между участниками госзакупок и их организаторами. Это – сознательное ограничение конкуренции, люди понимают, что они делают, и сами понимают, что это нелегально. В исследовании, проведенном под руководством  Андрея Шаститко (презентацию этой работы см. здесь: ), отмечается, что потери от слабой конкуренции в нашей стране исчисляются суммой как минимум в 1,3 трлн руб. в год, или 2,5% ВВП. Объектом анализа в этом исследовании были пять крупных сфер хозяйственной деятельности в России: газовая отрасль, сектор грузовых перевозок, строительство, фармацевтика, импортные пошлины.

И только в пяти проанализированных секторах потери от слабой конкуренции достигают «скромной» триллионной суммы. То есть проблема есть, констатировала Светлана Авдашева, и она стоит российской экономике дорого. Решение этой проблемы в ответе на вопрос, кто заинтересован в предотвращении потерь общества от монополий настолько, что в состоянии понести издержки на инфорсмент запретов на ограничение конкуренции. Это, во-первых, покупатели. Но они почти всегда более разрознены, чем продавцы, то есть не обладают такими же возможностями озвучить свои проблемы.

Во-вторых, это продавцы, которые не смогли войти на рынок. Но и они «молчуны» поневоле, ведь их на рынке нет. Все вместе они, безусловно, заинтересованы в предотвращении ограничения конкуренции, но исключительно редко, подчеркнула эксперт, они способны на коллективные действия, чтобы осуществлять частный инфорсмент. Продавцы же на рынках со слабой конкуренцией, напротив, более консолидированы, чем разрозненные покупатели, соответственно, они способны осуществлять действия, им выгодные. С марта 2012 года под эгидой Минэкономразвития (рабочую группу возглавляет президент «Деловой России» Александр Галушка) идет разработка так называемой «дорожной карты» по развитию конкуренции. Как водится, собирают экспертов, идет разработка новой программы развития конкуренции, но при этом выдвигается идея, что предпринимательское сообщество должно разработать отраслевые, якобы идеальные, нормы по развитию конкуренции.

Будто господа укоренившиеся продавцы, монополисты типа Газпром и др. нам разработают дорожную карту по развитию конкуренции в своих отраслях! То есть, резюмировала Светлана Авдашева, общая политика по снижению барьеров входа, о которой так много говорили народу власти, не состоялась. А это, безусловно, очень важный инструмент, в том числе для предотвращения сознательных ограничений конкуренции. Ведь чем несовершенство рынка ниже, чем барьеры входа ниже, тем менее результативна для любого укоренившегося продавца стратегия ограничения конкуренции. И сговор тогда тоже менее результативен.

Повысил цену – и конкурент уже тут. И с кем-то сговаривался – уже не поможет, таким способом все равно не поддержать монопольно высокую цену. Второй, очень важный инструмент развития конкуренции в России, на который обратила внимание эксперт, это инфорсмент запретов на использование государства в качестве инструмента ограничения конкуренции. В России, если хочешь ограничить конкуренцию, достаточно написать и «пробить» технический регламент, в соответствии с которым единственная нормальная резина для шин – твоя. Об этом, как и о том, как в некоторых российских отраслях действуют организации саморегулирования, как конкуренцию могут ограничивать действия органов исполнительной власти, которые в России обязаны реагировать на каждую жалобу, указала докладчик, можно прочитать в исследованиях, проведенных совместно с Полиной Крючковой. ( См.: Крючкова П. В., Авдашева С. Б. Государственный и частный инфорсмент законодательства при риске ошибок I рода: выбор для России // Журнал новой экономической ассоциации, 2012. № 3 (15). А также: Крючкова П. В. Саморегулирование бизнеса в России: инструмент оптимизации государственного вмешательства в экономику или ограничения конкуренции? // В кн.: XII Международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества.

В 4 книгах. Книга 4. Москва: НИУ ВШЭ, 2012 ). Это также те проблемы, решение которых, безусловно, способствовало бы развитию конкуренции. Самые консервативные оценки потерь от ее ограничения оказываются высокими. Порой от, казалось бы безобидной, строчки в договоре чистые потери благосостояния достигают почти 3 млрд рублей. В России существуют обстоятельства, которые повышают спрос на применение антимонопольной политики, и есть примеры удачных действий ФАС, считает Светлана Авдашева.

Вот один пример, кейс старый, но убедительный высокая цена цемента, которая душила российских строителей. ФАС долго добивался, и в начале 2008 г. пятипроцентная импортная пошлина на цемент была отменена. Еще до кризиса, к маю 2008 г., цена цемента в России снизилась на 20%, как видим, отнюдь не в пределах пошлины, что легко объяснимо: на рынок пришли импортеры. От снижения цены на 20% посчитанные выигрыши покупателей цемента в том же 2008 г. должны были составить почти 50 млрд руб. при одном миллиарде выигрышей благосостояния.  Антитраст ограничивает или, честнее сказать, нарушает права собственности, размывает, в силу своей неопределенности, как в нашем законодательстве, так и в США, верховенство права, базовые институты, гарантий которых нашей стране не хватает, пожалуй, больше всего – таков лейтмотив выступления на диспуте старшего научного  сотрудника РАНХиГС. По мнению эксперта, история хорошего результата антитраста – это, в конечном счете, метафора. Один из ее очевидных недостатков состоит в том, что при этом конкуренция  представляется как нечто одномерное, тогда как в реальности конкуренция имеет множество измерений: она может быть ценовая или неценовая, статическая и динамическая.

Эксперт обратил внимание на то, что с момента принятия Акта Шермана (первый антимонопольный закон США, от 1890 года) прошло больше 100 лет. На столетие принятия этого акта известный американский экономист Гарольд Демсец ( Harold Demsetz ) заявил, «что мы должны признать, что и спустя 100 лет нет полезного для антимонопольных целей понимания конкуренции». И дело не в том, что нет никаких теорий, их полно, а в том, что конкуренция – вещь многомерная, она, словно резиновый шар, сдави его – начинает выпирать в другом месте. Чтобы получить полезный инструментарий антимонопольной политики, у нас не хватает представления о предмете, нет идеала оптимального сочетания форм конкуренции. На практике нет таких инструментов, которые позволяют с твердой уверенностью утверждать, когда мы становимся беднее, а когда нет. А уж наша – российская правоприменительная практика и того «глубже». Перефразируя известную пословицу, о ней можно сказать, что тем, кто уважает антимонопольные законы, лучше не знать, как они применяются.

Вот, к примеру, случай, который  заставляет глубоко задуматься. Антимонопольные органы летом 2010 г. обвинили «Магнит» в завышении цен на гречку, на том основании, что наценка была установлена в процентах. Гречка в сети «Магнит», насчитывающей около 5 тыс. магазинов, составляет одну тысячную от оборота этой компании. Правда состоит также в  том, что «Магнит», впрочем, как и все ритейлеры, устанавливает наценку в процентах не только на гречку, но и на все остальные товары. И если уж честно, не только в те несколько летних месяцев засухи 2010 г., но всегда и до сих пор. Еще пример, который привел эксперт, дело торговцев бытовой техникой.

В этом деле антимонопольщики нашли сговор, руководствуясь, в основном, следующим соображением. Они взяли пачку договоров, загрузили данные в компьютер в режиме Track Changes и увидели некоторое сходство: все компании (не означает, что в каждом договоре, но время от времени) делают скидки на поставляемый товар, а иногда пользуются товарными кредитами (отсрочкой платежа). Эти действия были им инкриминированы как нарушающие конкуренцию. Трудно представить, как в реальной практике компании могут избежать подобных нарушений и более не грешить.

И как реагировать на конкретные случаи глупого, плохого, откровенно вредного для экономики правоприменения? Где те примеры удачного применения антимонопольного законодательства, которые окажутся более весомы и значимы для экономики и общества, чем многочисленные случаи его использования во вред? Единичные примеры неубедительны. Ясно же, что наличие в лотерее выигрышных билетов совершенно не является аргументом в пользу того, что нужно выкупать весь тираж, а именно об этом в реальности идет речь, когда нам предлагают поддержать «голый» лозунг «мы за антимонопольные законы», резюмировал эксперт. И эта практика, настаивает Вадим Новиков, ставит перед нами целый ряд кричащих этических проблем: о штрафах, о тюрьмах по отношению к людям, которые «недодают нам добра».

И поэтому трудно поверить в нормальный антитраст в России. Наталья Гетьман По материалам «Нужна ли России антимонопольная политика?». 15 ноября 2012 г.

top